«Моя семья держала постоялый двор у дороги. Забавно: местные считали, что из-за красного свечения озера здешние места прокляты, а мне оно всегда казалось прекрасным. Как праздничные костры и фейерверки. Но теперь вы с Почти-Блистательной здесь, и я рада, что подлинная история Алого озера наконец-то станет известна».
«Каждый в Ань знает, что императрица помешана на оракулах и прорицателях. Известно, что она принимает всех — прославленных, равно как посредственных и откровенно никчемных. В столице шутили: императрица не встанет с постели, пока какой-нибудь прорицатель не заверит ее, что как раз наступил для этого благоприятный момент».
«Как бы назвать его? В посланиях он упоминался как Удачливый, хотя и не был таким. Мать назвала его так, стремясь, по обычаю своего народа, сделать своего сына невидимым для злых духов. Он звался Черпак и отчасти оправдывал это имя — болтался, как черпак на веревке, вечно рискуя пролить содержимое, качался туда-сюда быстрее, чем намеревался продвигаться вперед».
«Призраки считались неотъемлемой составляющей аньской жизни. Они досаждали людям больше, чем крысы, но меньше, чем воительница-саранча, тучами налетающая каждые двенадцать лет. Тии не боялись призраков, но, составляя опись имущества покойной императрицы, думали, что, пожалуй, страшно было бы превратиться в одного из них».
«В историю она войдет как уродливая женщина, но это неправда. Она обладала чужеземной красотой, подобно языку, читать на котором мы не умеем. Ростом немногим выше меня, десятилетней, сложением напоминала дочь какого-нибудь погонщика волов. На спину ей падали две черные косы, лицо ее было плоским, как блюдо. Там, откуда она прибыла, ее звали жемчужноликой».
«Птичник в Поющих Холмах сожгли, но как раз в то время наше Божество отослало три пары удодов, готовых к гнездованию, к их родственникам за реку Ху. В их числе были прадед и прабабушка Почти-Блистательной. Если вам известно о существовании нэйсиней, вы наверняка знаете, как велика их потребность собирать сведения обо всем вокруг».