В путь
Медведь Густав топал по весеннему лугу. Вокруг цвели крокусы и примулы. В воздухе порхали бабочки. Во всех кустах что-то пищало и чирикало. Густав вместе с Чилли, Бимом и Мокки направлялся навстречу приключениям. Три бродячих медвежонка всё время его обгоняли и забегали далеко вперёд. Они кувыркались в траве, перепрыгивали через кротовьи кучки и громко пищали от счастья.
Прощание
Но так он сказал только вслух, а про себя подумал совсем другое: «Ну зачем же я поддался на уговоры? Я ведь никакой не бродячий медведь. Вот Чилли, Бим и Мокки — другое дело. Они всегда следуют за солнцем. Но я-то?» У Густава потяжелело на сердце. Дом, милый медвежий дом, кровать, уютная медвежья кровать, — всё это он оставил позади. И почему? Потому что три медвежонка рассказали ему, как велик и прекрасен мир, и потому что...
Встреча
Звук доносился откуда-то из кустов. Казалось, кто-то поблизости грызёт древесину. Нопрежде чем Густав успел всё выяснить, случилось кое-что совершенно неожиданное: с громким шумом и треском прямо к их ногам рухнуло целое дерево. Следом раздался булькающий смех. Из прибрежных зарослей высунулась покрытая плотной шерстью звериная мордочка с блестящими глазёнками. Изо рта на этой мордочке выпирали два мощных жёлтых зуба.
Пещера с привидениями
Вскоре они нашли подходящую пещеру. Густав сразу же завалился на пол и вытянул лапы. Он уже почти провалился в сон, как вдруг услышал странные шорохи и навострил уши. В пещере что-то шевелилось. Что-то шмыгало по земле — вжух-вжух! А ещё что-то носилось прямо над головой — фух-фух! Шерсть у Густава встала дыбом. Сон как рукой сняло. Теперь он, съёжившись, лежал на полу и с опаской вслушивался в темноту.
Праздник
— Праздник, настоящий медвежий праздник! — ликовала Чилли. Она схватила Густава за лапу и потянула его в круг, и они вместе стали раскачиваться и кружиться в танце. Медведи танцевали всю ночь напролёт. А когда над Косолапой долиной взошло солнце, разбрелись по своим берлогам и завалились спать. Густав, Чилли, Бим и Мокки тоже подыскали себе подходящее укрытие, улеглись там в обнимку и заснули крепким медвежьим сном.
Берлинда
Он долго стоял и молчал, то и дело украдкой посматривая на Берлинду. «А зачем, — думал он — мне сильная-пресильная жена? Зачем мне жена лучшая во всём? Да и двадцать горшков мёда мне ни к чему! Есть-то всё равно можно только из одного разом. А когда он опустеет — пойти и насобирать свежего мёда». Он снова покосился на Берлинду. Она и правда казалась немного грустной. Густав вдруг почувствовал что-то необычное. Какую-то теплоту и нежность на сердце.
%text%