Художник
В их последнюю с Приском встречу они с Дидоной были рабынями. Приск был посетителем публичного дома, платившим сутенеру за то, чтобы провести ночь с Дидоной, пока его друг Сальвий вместе с Амарой уединялись в соседней спальне. Теперь Амара — вольноотпущенница, и уже она платит за его услуги. Амара полагает, что они оба не знают, как относиться друг к другу после такого поворота судьбы.
Флоралии
Амара делает шаг навстречу толпе, и страх уступает место восторгу. Улица, наводненная женщинами, напоминает ей о Виналиях. Впереди стоят изящно одетые, обвешанные венками горожанки; одна из них смеется, запрокинув голову. За повозкой тянется вереница женщин победнее. Кто-то из них во все глаза смотрит на богатых куртизанок, кто-то болтает с подругами. Амара знает, что все они проститутки.
Менандр
Воспоминания о Руфусе туманны и обрывочны, а все, что связано с Менандром, ее память сохранила ясным и чистым, словно стекло. И таким же острым. Все видели, как Амара жестоко унизила любимого, не желая потерять богатого патрона. Даже теперь от этих воспоминаний ей хочется провалиться сквозь землю. Она убеждает себя, что у нее не было выбора. Менандр — раб; им с Амарой нечего было дать друг другу.
Руфус
— Если я когда-нибудь узнаю, что ты изменила мне с другим мужчиной, даже с адмиралом, я убью тебя.
— Я никогда не изменю тебе, — говорит Амара голосом, неотличимым от шепота. Руфус смотрит на нее, все еще держа за волосы, потом наклоняется и целует. Амару колотит, и она не может ответить на поцелуй, но это как будто только разжигает его страсть.
Злая шутка
Ей начинает казаться, что глаза обманывают ее и что она не сидит у себя в кабинете, а вновь очутилась в лупанарии Феликса. В ушах у Амары стучит кровь, пока она ищет в ящике коробочку, которая всегда приносит ей успокоение. Наконец коробочка найдена. Амара кладет ее на стол и поднимает крышку. Внутри — все деньги, которые Амара накопила с тех пор, как поселилась в этом доме.
Чего стоит свобода?
— Чего стоит моя свобода, если я не могу спасти любимого человека?
— Ты не можешь выкупить всех, кто был дорог тебе, когда ты была рабыней.
— Всех — нет. Но я могла бы помочь Виктории. Разве нет человека, которого ты выкупил бы, если бы был свободным? Должен быть кто-то, кого ты безумно любишь.
Во взгляде Филоса появляется такая тоска, что Амара тут же жалеет о сказанном.
%text%